Кишларь Сергей. Буковки
Блик солнечного сканера скользит по автомобилям: капот, дверки, багажник... лилейный, чёрный, серебристый. Красная точка у перекрёстка. Пауза. почитаю циклы светофора словно баранов перед сном, - не успокаивает. Может неподписанный "доброжелатель" промахнулся? Может, прямо-таки пошутил? Припаркованная на тротуаре неброская "Хонда Сивик", обернулась в заметливый пункт. Кофе эспрессо, мятые пластиковые стаканы, нескончаемая эстафета сигарет. Жестяная шильда на фасаде: "Набережная, 17" Алиса является спустя час, когда от кофе и никотина мутит. Она филигранна там, где у неё шестьдесят и захватывающе изгибиста в тех местах, где по всеобщему заблуждению подобает быть девяносто. сладкая усмешка, игривая покачивающаяся поступь. Из неисчислимых застолий с сродственниками знаю генеалогическую супружницы назубок: русские, татары, украинцы. Латиноамериканцами не пахнет, тем не менее, все упорно именуют её бабой фрукта "латинос". Её попутчик моложе и смазливее меня. Ухоженный медовый блондинчик, - тот самый фрукт дядьев, какой вечно пробуждал у Алисы пренебрежительное фырканье губами: "Самовлюблённый самец". сходит, - врала. Ах, Лиска-Алиска!.. нежное кличка, вдруг, приобретает новейший смысл: милая лиска превращается в плутоватую расчётливую лису. содрогающимся перстом тычу в кнопки телефона. Лиса останавливается у подъезда, высвобождает изящную лапу из-под локтя своего спутника, выуживает из сумочки телефон. - Ты где? - сползаю по сидению, хоронясь за рулевое колесо, алкая вычислить меня сложно: старенькая "сивка" взята у коллеги по работе, в лобовом стекле - глянец отражённых листьев. - На работе, - Алиса прикладывает перст к губам, пуская раскусить блондинчику, что на связи мужик. - выкинула стол на улицу? - мой голос трясется, и вместо иронии я с ужасом ощущаю в нём плачевные нотки. Алиса досадливо оборачивается к перекрёстку, на коем, дрожа утраты старта, нетерпеливо порыкивают автомобили. Зелёная кнопка светофора запускает бегунок сканера. Капот, дверки, багажник... кубовый, карминовый, серебристый... Неведомая статистика. - Вышла за сигаретами, - уверено врёт Лиса. - А что с твоим голосом? - Перенервничал. всего-навсего что от шефа вышел. - Орал? - вспоминает она глуповатый анекдот, помышляя приободрить меня. - Анал! - ору в ответ. Телефонная трубка летит на пассажирскую сидушку, нервы распирают виски, машина становится узкой... нагнать! Звериным скачком кинуться блондинчику на горбу, припечатать его тепличным фэйсом к заплёванному асфальту... А отдаленнее? Сорвать одну наткнусь и смириться с теми, кои уже состоялись?.. Сколько это тянется? Год, два, знатнее? Тормози... перстами цепляю узко забившуюся сигарету, нервозно стряхиваю с неё стопку... Для взялась минуйся "вечерние университеты", выучи уроки, кои преподнесёт тебе черно-бурая изменница, когда за ужином начнёт врать и изворачиваться, не думая о том, что ты знаешь всё. Притормози... Алиса недоумённо пожимает плечами, "сладенький" под лапу уводит её в подъезд. Сигарета крошится в лапках, табак сыплется на колени. Вколачиваю рычаг в передачу, "сивка" взбрыкивает, перелетая спустя бордюр. неторопливые светофоры тянут из-под кожи жилы нервов, оплётка руля скрипит и проворачивается под намертво сцепленными ручками, ладоша нетерпеливо врастает в кнопку звукового сигнала. Не вой клаксона, а мои нервы пронизывают плетущиеся спереди автомобили. Пошевеливайтесь, мамаша вашу! кой-как пробиваюсь на загородную линию, люто кидается в педаль акселератора: тяги, заслонки, воздушная мешанина, воспламенение. Нервы распирают узкое пространство цилиндров, яростно мотают на переднюю ось пунктиры дорожной размётки. Бешенство поршней, трепет клапанов: два сердца, - моё и автомобиля, - трепещутся в унисон. краткий рвущийся визг клаксонов, вой встречных автомобилей, шелест шин... Нервы сгорают совместно с остатней каплей бензина, обочина встречает хрустом гравия, башка измаялось летит на руль. ... пробую помянуть, когда затеялись проблемы. Ведь, не вчера же?.. неглупые мысли приходят с запозданием. образцово на два года. собственно столько времени серость и предсказуемость точат нашу с Алисой бытие, истирая буковки унылого повествования. Изо дня в подевай, в заученном режиме. азы первая: спросонья ощупью разыскиваю мерзкое создание, кормящееся моими нервами двенадцать часов в сутки. Ему весело: подмигивает, бодренько наяривая сигнал подъёма. сонливо шарю перстом по кнопкам, - прикройся! Алиса уже у зеркала, - что-то мурлычет, пританцовывая и поправляя волосы. Жаворонок, блин... азы вторая: Алиса у плиты. Халат чуть распахнут, однако без старого лозунга, - так... утренняя небрежность. Стук тарелок. "Овсянка, сэр!" Долька лимона в чайном вертуне. Всё зазубрено словно азбука. Бензиновая гарь перегруженных проспектов, не оставить поменять резину, разойтись по кредиту, не замешкаться на работу. В недрах огромного офиса периодически рождается суматоха. Сбивчивый говор угрём скользит между столами: "Шеф не в настроении". напуганный стук каблучков: "Через десять минут - на стол...", и перстом, выразительно - в потолок. Бег по клавишам, зависание, век перезагрузки. Нервы трепещутся в висках, внутренний голос торопится взахлёб, - матом! - однако в мутном экране погасшего монитора - терпеливая улыбка: "Ещё пять минут". повечеру офис похож на аквариум: окна от пустотела до потолка, стеклянные внутренние загородки, уютная неоновая подсветка. Длинноногая стайка в железных офисных юбках скользит между пальмами, - мимо подводной пещеры шефа в курилку. Золотые рыбки - мимо пираньи. заключительная сигарета вмята в пепельницу, Alt + F4, рокот роликовых кресел. кой-когда доводится замешкаться после работы, разгребая гору бумаг. Чашка кофе, гудение пылесоса, тётя Маня - аквариумная улитка. Алиса уже дома. Тот же халатик, ужин, телевизор вполглаза: полковник Рогозина, лейтенант Белая; падение индексов, саммит в Европе. Не складываются буковки в слова, слова не складываются в предложения, - стоят в привычном строю. Шаг вправо, шаг влево, - попытка бегства от устоявшегося образа жизни. заключительная азы, шелест простыней, однотонные скачки секундной стрелки. длительный зевок провожает подевай, персты бережливо крадутся под одеяло. "Извини, устал". Температура моды, нулевая балл, анестезия ощущений. В тянучке полусонных дум что-то банальное: "Перевёрнута страница жизни". резон затёрт от нередкого прикосновения, словно бюст бронзовой Джульетты в Вероне, словно наскальный рисунок, слизанный тысячелетиями. Зачищен напилком по металлу словно номер краденного пистолета... Мысли погрязают, рвётся ниточка... утес, напилок, Джульетта... Причём тут Джульетта? А пистолет?.. необходимо напружиться, помянуть... Какой-то напилок... Какой?.. железные ряды алфавита рассыпаются, разрисованный по буквам подевай превращается в абракадабру. Ночь переворачивает страницу. мышастая бумага, некрепкая типографская краска, жирные пятна и крошки меж страниц... Наконец, вздеваю голову от руля. Полсотни километров от города, столько же лет со вчерашнего дня. простывший движок, пепел нервов, необходимо подтолкнуть машину до заправки... Домой добираюсь к вечерку. Ранние сумерки тушат кривые полосы захода на потёртых обоях. Не зажигая света, пробую прикончить стопку сигарет. Окуркам узко. Вместо привычных мышиных страничек буковки слагают живую историю, и я не рад тому, что они обрели способность выпрыгивать из железных рядов и складываться в слова и предложения. Алисы всё ещё дудки, телефон вне доступа. Настрой на дармовой домашний арена и на изощрённое разоблачение изменницы рушится под напором злобы и нетерпения. Нервы мечутся в клетке: лапами - на прутья, в тяни звериный рост... Дрянь! Сука! Рамку - на пустотел, снимку - надвое. плотоядный швырок двери. Клык английского замка впивается в дверной косяк, челюсть щёлкает, смыкается намертво. Дребезг стёкол, бетонные пролёты - в два скачка, писк сигнализации, ключ в зажигание... десница замирает над рычагом коробки передач. Струны виснут словно на гитаре хозяин коей уезжает в длительную командировку... А собственно куда? Табачный дым, рвань дум. Мир сузился до сигаретной кипы, какая давненько и безмозгло крутится в перстах. Гудрон, никотин... Сделано по лицензии... Минздрав предупреждает... известный стук каблучков нередкими ударами заколачивает сердце под глотка. От чёрного пятна ночи отрывается гибкая фигура, идёт на свет окон. Распахиваю навстречу автомобильную дверку. - А ты чего в машине? - в голосе Алисы недоумение. Нитка наушника, шелест музыки в волосах, жвачка, влажный сияние губ. Полоска стрингов выбилась из приспущенных джинсов, впилась в стегно. Перегар спиртного непроницаемо замешен на запахе ментола. - Выплюнь, - негромко спрашиваю я. - Да-а? - норовисто взбрыкивает чёрными бровями Алиса, с удвоенной энергией продолжая терзать жвачку. - А иначе что? - Вытащи наушник, когда со мной говоришь! - Ага! Щас! изодранные предложения. Буквы - трассирующими очередностями. Огневой рубеж, куцыми... Пощёчина пристает к упругой коже Алисы с таковским смачным звуком, что чудится, постояльцы - с первого по двадцатый - выметнутся на балконы. Бешеная дробь каблучков, удар длани по обгорелой кнопке лифта. Я по лестнице взбегаю на пятнадцатый этаж почитай срзу с лифтом. У Алисы заминка с ключом. - закладывать минимальнее необходимо, - пробую отобрать ключ. Она люто отталкивает меня плечом, безуспешно пробует влететь в замочную скважину. Возня у двери, ругань горячим шёпотом. Соседи, натянутые ухмылки, показушный чмокни. "Что-то с замком". кой-как дверь отгораживает от соседей, - опять-таки возня. - проворонь тетю вперёд. - Ты сейчас знатнее похожа на девку с Тверской, или где они там сейчас собираются? Пощёчина возвращается ко мне, - хлоп о к флага на ветру, тёрпкость красного вина. Алиса победно уходит, раздеваясь на ходу. злобный охотничьей псиной вышагиваю по следу: разметанные туфли, лифчик на торшере, джинсы на пороге беспроглядной спальни. - Где была? - пробую быть подавленным, однако угроза рвётся сквозь зубы. Лиса бесстрашно принимает вызов, люто раздувает ноздри: - С каких пор ты заинтересовался моей жизнью? Затенённое тело, на коем белеет всего-навсего треугольник стрингов, заставляет моё сердце поменять ритм. Не буркалами, - памятью зрю всякую родинку на её теле, даже в самых недоступных и интимных местах. Сердце пробует вырваться спустя вспухшую вену на шее, спустя виск и ... Что он работал с ней? А она?.. Мечусь между двойственными вожделениями, а распалившаяся Лиса тем временем яростно переходит в наступление: - Что? Бедняжку ужином не напитали? Оттого таковский слабонервный? - она так развоевалась, что пробует толкнуть меня, - За пощёчину отзовешься. - Щас! - перехватываю её ручки. - вперед отзовешься ты. Лиса извивается, пробуя освободиться, её горячее наэлектризованное тело жжёт мне ручки. война продолжается, однако это итого лишь предлог, чтоб ощутить дланями гибкое тело Алисы. Микст ненависти и страсти переливает в краешки п
- Рисуем смешные буковки " Photoshop - Уроки Photoshop - Фотошоп
- Налог на дарение - Юридический форум
- Люди «Икс» из одноимённого фильма обладали сверхъестественными
- Семнадцать буковок
- Буковка Виктории Огородовой (Галина Курганская) / подражания
- Прочтение | О поэтических сборниках «ЫХ», «Буковки» и «Антракт
- Форум Дизайн и Полиграфия - Как повернуть буковки?